“...Поговорим теперь о шатунах. Вы слышали, наверное, что это такой нехороший медведь, который не ложится на зиму в берлогу, а шастает зимой по тайге и обижает встречных. Я тоже так думал, но, в самом деле, это не совсем так, по крайней мере на Севере Забайкалья. Это несчастные создания, по какой то причине не залегшие в берлогу в середине сентября и обреченные на голодную и холодную смерть до середины ноября. Оказывается они очень легко, как это ни странно, обмораживают себе уши и подушки лап. Поэтому, в поисках тепла и пропитания лезут ближе к человеческому жилью, - на помойки и одинокие заимки. При этом, конечно не прочь слопать прохожего, как наиболее легкую и неповоротливую добычу. Это казус, но иногда они пытаются устроить берлоги в охотничьих заимках. Это достаточно опасно, т.к. охотник идет туда, ничего не подозревая.”

“…Облюбовал шатун себе под берлогу заимку вблизи станции Куанда, но залечь еще не успел, а прогуливался где то неподалеку. А хозяин, старичок-охотник как раз завозил туда продукты на зимний охотничий сезон. Разгрузил лошадь, зашел в избушку, растопил печь, поставил чай. Жарко, он разделся до исподнего, - сидит, чайком балуется. И слышит, что снаружи кто-то зайти пытается. Он решил, что это какой-то знакомый и кричит через дверь <ну че ты скребешься, заходи!> Встал и открыл дверь. А оттуда навстречу медвежья башка!!! Старик с перепугу забыл про карабин, схватил банку соли и шваркнул мишку по голове. Тот обиделся на подобное обращение и вмиг исчез. А бедный охотник, забыв про лошадь бежал в неглиже 12 километров до Куанды. Там призвал на помощь соседей, медведя и след простыл. Нашли его только в ноябре, уже замерзшего.

Кстати, при встрече с косолапым не стоит рассчитывать на собаку. Даже редкая зверовая лайка отваживается удерживать мишку сзади за штаны. В основном же псы ведут себя как настоящие провокаторы. Гавкнет на косолапого пару раз и бежит назад, за хозяина прятаться. А медведь следом спешит, отношения выяснять, с хозяином, разумеется…”

“…Мои ситуации были более обыденными. В первой, я возвращался в лагерь по старой заброшенной тропе. И вдруг впереди кто то рявкнул, таким басовитыми нотками. Поднял голову, а впереди, метрах в двадцати мишка стоит, не очень большой но и не пестун. Ну я говорю ему очень вежливо <пшел вон!>. Он сходит с тропы, обходит меня слева сохраняя дистанцию и снова рявкает. Потом перемещается назад, потом направо. Ходит, зараза, кругами и рявкает, то ли играет, то ли пугает. Я соответственно поворачиваюсь, держась к нему лицом. Но когда он пошел на третий круг, я решил, что с меня хватит, вытащил ракетницу и пальнул, не в мишку, разумеется, а вверх. После этого он от меня отстал, убежал, сохраняя чувство собственного достоинства.”

“…Вторая история поспокойнее. ( Read more... )

Из письма отчима (заметьте - не моё):

«...Ну и что вам рассказать про Каралонский прииск. Это ведь такие Богом забытые места, что я был уверен, такие сооружения возможны лишь в славную эпоху ГУЛАГа. И ошибался. Опыт в подобных вещах в России намного дольше. Прииск этот был построен в семидесятых годах уже позапрошлого столетия, как время то летит. Читинским купцом Яковом Фридманом. Назван он так был в честь дочери купца, - Каролины. На прииск, расположенный во многих сотнях километров от населенных пунктов были пробиты великолепные вьючные тропы, по которым ходили караваны верблюдов!!!! Чего только не возили этими караванами. Даже кирпич с завода того же купца в Чите. Я видел эти кирпичи на прииске. Они великолепно сохранились, каждый украшен личным вензелем Фридмана. Нам показывали сохранившиеся медные и серебряные монеты середины девятнадцатого века, ручные и ножные кандалы. Жили и работали там ссыльные и каторжане, а охраняли их Забайкальские казаки. А охранять было от кого. В ту пору в Восточной Сибири процветал особый вид контрабанды, - спиртом. Лихие люди, которые занимались этим промыслом именовались спиртоносами. Они пробирались к Каралону мимо казачьих застав и пикетов, рискую нарваться на пулю. Но риск был оправдан. Люди, добывавшие золото не имели шансов выбраться и поэтому не ценили его, но, как все русские люди, ценили спирт. Обмен шел - стакан спирта на стакан золота. Представляешь, какой куш огребали удачливые бутлегеры? И какой занозой они были для Фридмана, ведь всех троп в тайге не перекроешь, какую армию не выставляй. И он нашел блестящий выход. Специально для Каралона в Чите был построен водочный завод. Продукция фасовалась в двухсотграммовые бутылки, на дне каждой был отлит личный вензель Фридмана и надпись <бесплатно>. Эти бутылки стали раздавать всем работающим в конце дня. В приисковой лавке они же свободно обменивались на золото. В итоге со спиртоносами было покончено без всякого насилия и в кратчайшие сроки. Нам бы сейчас такого Фридмана в премьеры! Так ведь не возьмут, скажут фамилия не та...»